Что-то меня осенило, когда я смотрел на фотки с китоглавом. Люди вот хотят летать, аки птицы. Типа круто, что у них есть крылья. А я смотрел на китоглава и до меня впервые дошло, что у птиц же нет рук. Ну в смысле вообще нет. Это реальное западло. Можешь только летать и клевать что-то, а делать ничего не можешь. То есть не можешь ничего создать, можешь только летать и смотреть на то, что уже создано. Ну и птенцов еще склепать. А создать - кроме гнезда - ничего.
Сижу в маршрутке, слушаю Керуака “В дороге”. Тут ко мне подсаживается дамочка в белой блузке, с белой сумочкой, в белых кроссовочках, с белыми сережками и с пакетиками с фруктами. Загоревшая, худая, черноволосая и с легким безумием в глазах. И вот она пытается эти пакетики как-то примостить на спинку переднего сиденья. Весьма долго и настойчиво этим занимается :) Это выглядит забавно. Я говорю:
- что ты хочешь сделать?
Она говорит: “Без понятия что я хочу сделать. Не обращай внимания, у меня шизофрения”.
И смеется. В конце-концов она вешает сумочку на впереди стоящее сиденье, снимает с себя белую маску, складывает её вдвое, причем проводит по ней пальцами, чтобы она идеально ровно сложилась и затем так же настойчиво вешает её на сумочку. Я смотрю на это всё и улыбаюсь. Она говорит: "будешь?" - и предлагает мне ожину из пластикового стаканчика. Я вначале отказываюсь. Говорю: - ты любишь ожину?
Она говорит: а это ожина? Я говорю: да. А ты не в курсе? - Нет. Я просто знаю что эта штука поднимает гемоглобин. Но что-то она не такая вкусная, как была сверху.
Я беру и пробую, говорю - "нормальная ожина, она такая и должна быть. Ты не боишься заляпать свою белую блузку?"
- Это исключено!
- Исключено? Это смелое заявление! - смеюсь я.
- Я же дитя асфальта.
- Это как?
- Ну городской житель, и из растений растущих в огороде знаю только одно. Нет, вру. Два.
- И какое второе? - улыбаюсь я.
- Ну первое просто растёт, не цветет и полезное. А второе цветет красиво, и надо дожидаться созревания плода.
- Широкие у тебя познания однако :)
- Ты всё время улыбаешься. Я что смешная?
- Нет, ты не смешная, я бы сказал - необычная.
- Это называется “настоящая”.
- Да, правильное слово.
- Ну ты же видишь, что они все носят маски - кивает на сидящих впереди пассажиров. Они боятся быть настоящими и поэтому понтуются. Еще недавно корове хвост крутили, а теперь понтуются что “я же в Киеве живу”. И показывает как “они” понтуются, вытянув шею и изображая поведение какой-нибудь поп-дивы у которой сорвало крышу от звездной болезни.
- Ну ты же тоже в Киеве живешь.
- Да, но я не понтуюсь.
- Ты так серьёзно наводила тут порядок с сумочкой, маской и всем, как-будто собираешься ехать тут месяц.
- Нет, я уже выхожу. Как тебя зовут, кстати?
- Антон.
- Всё, моя остановка. Удачи тебе, Антон!
- И тебе удачи!
Гуляю по кладбищу, встречаю женщину. Она говорит: "почему вы такой счастливый?". Я говорю: "потому что я живой". Она говорит: "а если серьезно?". Я говорю: "абсолютно серьезно". Удивительно, что даже на кладбище люди не ощущают кайфа от того что ты есть. Аллан Уотс когда-то сказал, что люди живут так, будто от них требуется нечто большее чем просто быть.
